Не оплакивай, смертный, вчерашних потерь,
Дел сегодняшних завтрашней меркой не мерь,
Ни былой, ни грядущей минуте не верь,
Верь минуте текущей — будь счастлив теперь!
В колыбели — младенец, покойник — в гробу
Вот и все, что известно про нашу судьбу
Выпей чашу до дна — и не спрашивай много.
Господин не откроет секрета рабу.
Я познание сделал своим ремеслом,
Я знаком с высшей правдой и с низменным злом
Все другие узлы я распутал на свете,
Кроме смерти, завязанной мертвым узлом
Как жар — птица, как в сказочном замке княжна,
В сердце истина скрыто храниться должна.
И жемчужине, чтобы налиться сияньем,
Точно так же глубокая тайна нужна.
Все, что видим мы, — видимость только одна.
Далеко от поверхности мира до дна.
Полагай несущественным явное в мире,
Ибо тайная сущность вещей — не видна.
Удивленья достойны поступки творца!
Переполнены горечью наши сердца,
Мы уходим из этого мира, не зная
Ни начала, ни смысла его, ни конца.
Тот, кто следует разуму, — доит быка,
Умник будет в убытке наверняка!
В наше время доходней валять дурака,
Ибо разум сегодня в цене чеснока.
Если низменной похоти станешь рабом —
Будешь в старости пуст, как покинутый дом.
Оглянись на себя и подумай о том,
Кто ты есть, где ты есть и — куда же потом?
Книга жизни моей перелистана — жаль!
От весны, от веселья осталась печаль.
Юность — птица: не помню, когда прилетела
И когда унеслась, легкокрылая, вдаль.
Мы — послушные куклы в руках у творца!
Это сказано мною не ради словца.
Нос по сцене всевышний на ниточках водит
И пихает в сундук, доведя до конца.
О невежды! Наш облик телесный — ничто,
Да и весь этот мир поднебесный — ничто.
Веселитесь же, тленные пленники мига,
Ибо миг в этой камере тесной — ничто!
Все, что в мире нам радует взоры,— ничто.
Все стремления наши и споры — ничто.
Все вершины земли, все просторы — ничто.
Все, что мы волочем в свои норы, — ничто.
В этом мире ты мудрым слывешь? Ну и что?
Всем пример и совет подаешь? Ну и что?
До ста лет ты намерен прожить? Ну и что?
Может быть, до двухсот проживешь. Ну и что
Так как собственной смерти отсрочить нельзя,
Так как свыше указана смертным стезя,
Так как вечные вещи не слепишь из воска —
То и плакать об этом не стоит, друзья!
Видит бог: не пропившись, я пить перестал,
Не с ханжой согласившись, я пить перестал.
Пил — утешить хотел безутешную душу.
Всей душою влюбившись, я пить перестал.